La (laute) wrote,
La
laute

познавательное (взято у kissens)

Осип и Надежда Мандельштамы в рассказах современников.

(Надежда Вольпин / Дувакин)
- Еще одна деталь, которую мне хотелось сказать. Осип Эмильевич был очень нетерпим, когда высказывал свои суждения о чьих-либо стихах. Ему казалось, что каждый обязан смотреть так, как он смотрит. И был такой случай. В 30-м году примерно появилась статья Михаила Кузмина, по-моему, о Багрицком (Эдуард Багриц­кий //Литературная газета, 1933, 17 мая), и очень хвалебная. И я позволила себе спросить: «А это тот Кузмин? Поэт Кузмин?» И Мандельштам на меня набросился - как я могу допустить мысль, что тонкий поэт Михаил Кузмин напишет так о Багрицком, кото­рого Мандельштам считал очень посредственным поэтом.
- Значит, это был не тот?
- Тот самый! Но Мандельштам решил, что Багрицкий не зас­луживает такого отзыва.

(Василиса Шкловская / Н.Е. Шкловский-Корди)
- Я помню, что Пяст, когда у него рвались ботинки, скомкивал газету и вкладывал в эту дырку для того, чтобы это было всем видно, понимаешь?.. Не старался скрыть, а наобо­рот - показывал. Это разные характеры. Показывал, что он голодный, что у него дырявые ботинки, что так нельзя обра­щаться с поэтами и что он хороший поэт.
- А Осип Эмильевич никогда не выставлял?
- А Осип Эмильевич нет. Осип Эмильевич... не жаловался. Кормили мы его сахаром, но он никогда не жаловался.
- Сахаром не только вы его кормили. А как фамилия той поэтес­сы, которой он хотел отдать... Какая там была история?
- Анекдот вот в чем... Значит, какую-то комнатку (в Доме Ис­кусств) заняла поэтесса. А Осип Эмильевич бегал по всем сво­им знакомым, и мы его кормили по очереди. Но у нас не было папирос, потому что Виктор Борисович не курил. За папироса­ми он бегал вот к этой самой... Наталья как будто... Забыла. Я ее потом встречала... Она, между прочим, религиозная была... (Возможно, имеется в виду Надежда Павлович.) Анекдот был в том, что он вдруг прибежал ко мне и говорит: «Вы подумайте, за что она меня кормила?! За что она меня папиросами угоща­ла?! Я ей сейчас же куплю... сейчас же отдам все папиросы, ко­торые я у нее выкурил, и те каши, которые я у нее съел!» При­чем он страшно сердитый прибежал ко мне, а потом к Мише Слонимскому. И вообще всем объявил, что она не читала «Кам­ня»! «За что же она меня?..»

(С.П. Бобров / Дувакин)
- Вы с ним общались?
- Да, общался, но мало. Мы с ним были очень разные люди. Очень.
- Но ведь он был человек, абсолютно преданный поэзии.
- Кто, Мандельштам? Весьма вероятно. Но этого мало - быть преданным поэзии. Вот Вы преданы поэзии, а сделать для нее ничего не можете. Так что, знаете, это еще не все.

(А.Ж.Аренс)
Однажды я сопровождал Надежду Яковлевну в консервато­рию, мы ехали на метро, поднимались на эскалаторе на стан­ции «Охотный ряд», и она сказала: «Алеша, посмотри, что они сделали с народом. Одни рожи, ни одного лица».

(С.И.Богатырёва)
До того, как отец был объявлен космополитом, дом наш был необыкновенно откры­тым. Ходило такое шуточное выражение, пущенное чуть ли не Ираклием Андрониковым, - «как в лучшем доме у Игната». А это был просто московский хлебосольный, любящий гостей дом. После первых окриков в центральных газетах («Правда» посвятила моему отцу специальную статью, объясняя всем, ка­кой он преступник: похвалил в печати книгу«Охотники за микробами», написанную американцем Полем де Крюи, и тем ос­корбил всю русскую литературу) в доме перестали бывать люди и перестал звонить телефон. В шестнадцать лет, кстати, трудно понять, почему это происходит. А Лидия Корнеевна Чуковская, до того никогда у нас не бывавшая, стала регулярно, два раза в неделю, приходить в гости. Она уже тогда не очень хорошо ви­дела, а мы жили в каком-то навсегда затемненном переулке. Там был очень трудный путь через проходной двор от метро. Конеч­но, Лидии Корнеевне все это давалось нелегко, тем более, что приходила она после рабочего дня (в 1949 г. Л.К. Чуковская ра­ботала в «Пионерской правде»), когда стемнело. Два раза в неде­лю она проводила вечер в нашем «зачумленном» доме. Надо ска­зать, что это был один из самых серьезных уроков, который я в своей жизни получила, куда более важный, чем вся универси­тетская премудрость: когда в доме случается беда, а помочь ты не в силах, туда надо два раза в неделю приходить.
(...)
Квартира Сергея Игнатьевича <Бернштейна> представляла собой библио­теку, приспособленную для жизни. Стеллажи с книгами зани­мали место не только от пола до потолка с небольшим проемом для окон, но и спальня была выгорожена шкафом с книгами, и письменный стол был окружен книжными полками. Сергей Игнатьевич, который производил впечатление небожителя, совершенно не имевшего ничего общего с реальностью, заме­чательным образом ориентировался не только в своих книгах, но и в том, что он в этой библиотеке прятал. А прятал он много чего, и мы, признаться, этим широко пользовались. Стихи и проза запрещенных авторов хранились у него на виду, только в чужой одежке. Очень он любил, чтобы это было что-нибудь марксистское:«Вопросы ленинизма»,«Учебник диалектическо­го материализма» - аккуратненькие корочки, из которых ак­куратно выдиралось содержимое. Не знаю, куда он девал по­троха, где эта бедная книга валялась нагишом. Впоследствии, когда я была замужем за Константином Богатыревым, вокруг которого слишком часто собирались тучи, мы не раз отвозили к Сергею Игнатьевичу Бернштейну «сам-» и «тамиздатские» ценности, и он подбирал для них обложки. У него не бывало ни секунды раздумий: если попросишь нечто, что было ему отве­зено, он тут же пододвигал свою стремяночку (жестко отвергая попытку ему помочь) и быстро по ней поднимался. Никогда не случалось, чтобы он ошибся, дотронулся не до того корешка; одним пальцем, очень ловко, не потревожив остальные книж­ки, вынимал нужную, не раскрывая, спускал вниз и отдавал тебе. Это было именно то, что ты ему за год или за несколько месяцев до того отдавал.

(Т.А.Осмеркина / О.Фигурнова)
- И вот что я еще вспоминаю. В семидесятые годы ставили на Таганке «Гамлета», а я была без работы, и одна моя приятель­ница сказала Высоцкому: «Вот, устрой Татьяну Александровну к Любимову художником». Он ответил: «Нет. Я никого не уст­раиваю». Ну, а потом каким-то образом он узнал, может, я сказала, что у меня, точнее у мамы, есть приятельница - На­дежда Мандельштам. Он так ко мне пристал, чтобы я их с На­деждой Яковлевной познакомила, обещал, что он и пить не бу­дет... Он сказал мне так: «Стихи Мандельштама спасли меня от безумия и от смерти».
- Это слова Высоцкого?
- Да. Я это очень хорошо помню, он это мне сказал: «Я был в таком страшном, тяжелом состоянии, и мне попался томик Мандельштама. Это спасло меня от безумия и от смерти. Я бы отдал все, чтобы она выслушала меня». А Надежда Яковлевна сказала: «Кто? Какой еще Высоцкий?», - и вот тут она для меня опять стала прежней Надеждой Яковлевной. «Нет. Нет. Нет. Это не моего плана», и вообще: «Зачем это мне?».
- То есть Надежда Яковлевна его к «эстрадникам» списала.
- Да. Я так обиделась на нее. А главное - я ему-то обещала. Не потому, что там мне театр был нужен, он мне сам очень нравил­ся. Мне нравились его вещи, и он так хотел с ней познакомить­ся... Я ужасно на нее обиделась. И маме это сказала. Та просила тоже, но Надежда Яковлевна была неумолима. И так небрежно о нем, как Анна Андреевна об Ахмадулиной, знаете...
- Знаю.
- Наверное, она и не знала его поэзию. Ну, отнесла его дей­ствительно к каким-то дворовым бардам...

еще:
"Рассказы о Анне Ахматовой" Наймана
все взято здесь
Tags: биография, познавательное
Subscribe

  • Good morning 🌸

    Этот крохотный цветок, который я постоянно встречаю под ногами в парках и на бульварах - незабудка лесная: Ветреница дубравная - тоже лесной…

  • April

    Соседская вишня: И соседские камелии: Наша тихая улочка целиком (ну, почти): Мишенька интересуется, скоро ли цветы сменятся вкусными…

  • Dog walks and blossoms

    Это что там такое красивое и вкуснопахнущее, мам? 🤷‍♀️ А это алыча, Миш: А это вишня: И снова алыча: А это магнолия с гигантскими…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 2 comments