La (laute) wrote,
La
laute

Categories:

Марина Цветаева в Лондоне

За открытие мне глаз на сам факт этой поездки – спасибо walentina.
Почему-то в памяти моей этот цветаевский Лондон не задержался – все внимание было отдано Парижу и Праге, а Лондон – он до недавнего времени был для меня с-маленькой-буквы-лондон, просто город Какой-то.
Сейчас же это прикосновение-пересечение было особенно приятно обнаружить – как когда-то в свое время Ахматову и Модильяни, Асю Цветаеву в гостях у Галы и Поля Элюара, Волошина и Пикассо, Маревну и Диего Риверу…
В Лондоне Цветаева была один раз, с 10 по 25 марта 1926 года – ровно 85 лет назад. Все упоминания об этой поездке, что мне удалось найти – только в письмах. Их и привожу – целиком и отрывками.

Из письма Д.А. Шаховскому, Париж, 8-го марта 1926 г.

...Еду послезавтра утром, на две недели: 

Адр<ес>:

Prince D. Swiatopolk-Mirsky

(для МЦ.)

15, Torrington Sq.

London W.C. 13

Потому что я еще не знаю своей квартиры. Корректуры это не задержит, с Мирским будем соседями.

До свидания. Из Лондона напишу.

МЦ.

Следующим днем, письмо Булгакову:
Дорогой Валентин Федорович,

Сердечный привет и благодарность за все. Завтра на 10 дней еду в Лондон, где у меня впервые за 8 лет (4 советских, 4 эмигрантских) будет ВРЕМЯ. (Еду одна.)

Оттуда напишу.

Нет отношения, которое бы больше трогало и убеждало меня, чем забота издали.

Расскажу Вам много забавных гнусностей о здешнем литературном котле. Что – Прага!

Если видаете Чириковых, скажите, что люблю, помню и напишу. С Людмилой и Валентиной в переписке.

МЦ.

Париж. 9-го марта 1926 г. (по числу – весна!)

Письма Сувчинскому, уже из Лондона:
Лондон, 11-го марта 1926 г.

Дорогой Петр Петрович,

Как мне в жизни не хватает старшего и как мне сейчас, в Лондоне, не хватает Вас! Мне очень трудно. Мой собеседник [князь Дмитрий Петрович Святополк-Мирский, критик, историк литературы, участник евразийского движения и близкий друг Сувчинского.] молчит, поэтому говорю — я. И совсем не знаю, доходит ли и как доходит. Я ведь совсем не вожу людей, особенно вблизи, мне в отношении нужна твердая рука, меня ведущая, чтобы лейтмотив принадлежал не мне. И никто не хочет (м. б. не может!) этого взять на себя, предоставляют вести мне, мне, которая отродясь — ВЕДОМЫЙ!

Мы с Вами как-то не так встретились, не довстретились на этот раз, и вместе с тем Вы мне близки и дороги, ближе, дороже. У Вас есть слух на меня, на мое. Мне кажется, Вы бы сумели обращаться со мною (ох, как трудно! и как я сама себе — с людьми — трудна!) Мне нужен покой другого и собственный покой за него. Что мне делать с человеческим молчанием? Оно меня гнетет, сбивает, сшибает, я его наполняю содержанием, может быть вовсе и не соответствующим. Молчит — значит плохо. Что сделать, чтобы было хорошо? Я становлюсь неестественной, напряженно-веселой, совсем пустой, целиком заостренной в одну заботу: не дать воздуху в комнате молчать.

Вчера, в один вечер, я издержала столько, что чувствую себя — и ночь не помогла! — совсем нищей. Молчание другого — неизбежность моей растраты, впустую, зря. Человек не говорит. Не говорит и смотрит. И вот я под гипнозом молчания, глядения, — враждебных сил!

— “Я очень трудна. Вынесете ли Вы меня две недели?” Большая пауза. — “А Вы меня?”

Мне хотелось бы простоты, покоя, уверенности. А другой не помогает, недвижностью своей вызывая меня на сложность, смуту, сомнение, нечто явно-не мое, от чего унижена и страдаю. Знаете, — когда неверный воздух между людьми? Ненадежный, быстро рвущийся.

_______

Ах, кажется знаю! Не выношу, когда человек наполнен мною. Не выношу ответственности. Хочу — моим, своим, а не мною. Ведь я себя (лично) не люблю, люблю свое. Совпадение в своем — вот. А ведь иначе — одиночество, не-встреча, разминовение. Двое сходятся в третьем — да. Но двоим никогда не встретиться в одном из двух или друг в друге. Х любит У, а У любит Х = одиночество. Х любит У, а У тоже У = одиночество. Х любит Z и У любит Z — встреча. Z =cвoe (для Х и для У) совпадение в том, что выше и Х и У.
Напишите, права ли я и права ли моя тоска?

________

Переправа была ужасная [Пересечение Ла-Манша.]. Никогда не поеду в Америку. Лондон нравится. У меня классическая мансарда поэта. Так устала (меньше от моря, чем от молчания) что спала одетая и всю ночь ворочала какие-то глыбы.

_______

Хочу в зверинец, смотреть британского льва, окунуться в чистоту и покой зверя.
Завтра вечер, билеты идут хорошо. Сегодня же перепишу и отошлю “Поэму Горы” [“Поэма Горы” была напечатана в № 1 “Верст” в июне-июле 1926 г.]. А Св<ятополк>-М<ирскому> Ремизов нравится, он очень огорчен разминовением с Вами. (Я не читала.) [В этом же номере “Верст” были напечатаны произведения А. М. Ремизова: “Воистину” (Памяти В. В. Розанова) и “Россия”.]

Милый друг, переборите лень и напишите мне хорошее большое письмо. Издалека видней.

Это письмо — только Вам, домой не пишу, потому что не хочу лишних тяжестей.

МЦ. 

Ад<рес>: London WCI 

9, Torrington Sq 

[Адрес школы славистики, где преподавал Д. П. Святополк-Мирский.] 

— мне —

_______

О высылке статьи и денег М<ир>скому говорила.

_______

Если бы Вы знали, как мне тяжело!

_______

Лондон, 15-го марта 1926 г.

Дорогой Петр Петрович,

Вы просто не поняли моего почерка. Какая же у Вас лень, когда Вы начинены динамитом? Вы, за быстротой, просто неучтимы. Ou etes-Vous alle la pecher? [Откуда она у Вас? (фр.)] (Лень.)

А о себе и своем — раздвоении — Вы правы. Но у меня пуще чем разминовение — равнодушие. Мне нет дела до себя. Меня — если уж по чести — просто нет. Вся я — в своем, свое пожрало. Поэтому тащу человека в свое, никогда в себя, — от себя оттаскиваю: дом, где меня никогда не бывает. С собой я тороплюсь — как с умываньем, одеваньем, обедом, м. б. вся я — только это: несколько жестов, либо навязанных (быт), либо случайных (прихоть часа). Когда я говорю, я решаю, я действую — всегда плохо. Я — это когда мне скучно (страшно редко). Я — это то, что я с наслаждением брошу, сброшу, когда умру. Я — это когда меня бросает МОЕ. Я — это то, что меня всегда бросает. “Я” — всё, что не Я во мне, всё, чем меня заставляют быть. И диалог МОЕГО со мною всегда открывается словами:
“Вот видишь, какая ты дура!” (Мое — мне.)

_______

И — догадалась: “Я” ЭТО ПРОСТО ТЕЛО... et tout ce qui s'en suit [И все, что с этим связано (фр.).]: голод, холод, усталость, скука, пустота, зевки, насморк, хозяйство, случайные поцелуи, пр<очее>.
Всё НЕПРЕОБРАЖЕННОЕ.

_______

Не хочу, чтобы это любили. Я его сама еле терплю. В любви ко мне я одинока, не понимаю, томлюсь.

“Я” — не пишу стихов.

_______

Мандельштам “ШУМ ВРЕМЕНИ”. Книга баснословной подлости. Пишу — вот уже второй день — яростную отповедь [Статью “Мой ответ Осипу Мандельштаму” ]. Мирский огорчен — его любезная проза [Д. П. Святополк-Мирскому принадлежат два хвалебных отзыва на “Шум времени” Мандельштама.]. А для меня ни прозы, ни стихов — ЖИЗНЬ, здесь отсутствующая. Правильность фактов — и подтасовка чувств. Хотелось бы поспеть к этому № журнала [Первый номер журнала “Версты”.] — хоть петитом — не терпится.

_______

Я по Вас соскучилась, я когда-нибудь еще буду очень Вас любить.

Если заняты, не отвечайте, это не переписка, я просто подаю голос. Вечер прошел удачно. Лекцию Д<митрий> П<етрович> начал с посрамления Чехова, который ему более далек, чем нечитаный китайский поэт (хорошо ведь?) Стихи доходили [Своим кратким вступительным докладом Мирский предварил выступление Цветаевой. Кроме своих стихов Цветаева прочла несколько стихотворений Б. Пастернака.]. Хочу на часть денег издать Лебединый Стан, он многим нужен, убедилась.

_______

Была у Голицыных [Друзья Сувчинского в Лондоне кн. Владимир и Екатерина Голицыны, участвовавшие в евразийском движении.] — чудный и странный дом. Но хозяйка не любит собак.

До свидания, извлекайте С<ергея> Я<ковлевича>, Вы единственный, с кем ему хорошо.

— Как я рада, что я Вас встретила!

МЦ.

Ремизовым не восхищена — не люблю единоличного Ремизова, люблю Ремизова по поводу, с чужим костяком. Но поместить надо.

<Приписка на полях:>

Мирский написал небольшую статью (стр<аниц> 7 печат<ных” о С<овременных> 3<аписках> и Воле России). Остро и мужественно.

Письмо Ариадне Эфрон, тот же день:
Лондон, 15-го марта 1926 г.

[Написано на обороте фотографической открытки с изображением собаки породы колли и надписью “Faithful and True”.]

Дорогая Аля, три льва и три львицы. Отдельный дом для гадов: от глиста до удава. Слоны, усаженные маленькими детьми, и верблюды — взрослыми оболтусами. Когда слону даешь кусочек хлеба, он выхватывает весь мешок и ест с бумагой. Отдельный обезьяний дом и отдельный павианий ров. Последнее — дочеловеческий табор. Бегают, ссорятся, чешутся, делают (все скалы в ручейках!) — омерзительно! Павианы громадные, с тебя, в чудной серой седой шерсти, но о подхвостных местах лучше не говорить: красно-голубое ободранное мясо. Штук 50 в одном загоне. Царство Тарзана. А львы грустные. Оживляются только перед пищей, которой еще не видят, но которой жаждут. Один — самый старый — даже бегал, вприпрыжку, — недостойно! Бегал и ревел. А сегодня (была уже два раза!) лапами отгонял львицу, которая ласкалась. Морщил нос и давал по морде. Потом повернул ей спину и заснул. (Не МЕ-ШАЙ!)

Как только приедем, пойдем с тобой в Зоол<огический> сад, а то у меня угрызения совести.

С О<льгой> Е<лисеевной> до поры до времени не грызись. Бог с кофейником! А если попрекает жертвами — ты ведь меня знаешь! — только смеюсь. Я ничего для благодарности не делаю и не допускаю, чтобы другие делали. А кофейник заведу другой — сгоревший мне не нужен. А что не давала — ПРАВА! Я сама бы не дала. Теперь — раз сгорел — давай.

Целую тебя и Мура. Завтра иду смотреть подарки. 

МЦ

Львов в Зоол<огическом> не было. Завтра поищу в городе.

Снова письма Д.А. Шаховскому:
Дорогой Димитрий Алексеевич,

Сначала деловое.

1) Если до отсылки сами будете сличать мой текст с корректурным и уверитесь, что пропусков нет, можете рукописи не отсылать. Она мне нужна только в смысле пропусков.

2) В следующий же раз пришлите мне корректурные знаки, точные, с толкованием. А то, боюсь, мои поправки не будут поняты. Вами – да, рабочими – нет. Во всяком случае, эту корректуру просмотрите. Мирский знает только английскую систему, так как русские ему, естественно, корректуры не присылают.

Детектива не нанимайте: погубите его для Англии. Следя за мной, разжиреет от моей неподвижности, а детективу – как жокею – как актеру - жир – смерть.

Сижу и рву в клоки подлую книгу М<андельштама> «Шум Времени». Вот все мои тайны в Англии (лондонские трущобы).

До свидания. Когда будете в Париже? Возвращаюсь 25-го, до 24-го – шлите сюда.

МЦ. 

18-го марта <1926> 1917 г.

Лондон, 20-го марта 1926 г.

Дорогой Димитрий Алексеевич,

1) Я Вас еще не поблагодарила за Чэстертона. Очень мне близкая и замечательная книга.

2) Что с Сережиной рукописью? (Тыл.) Она была отослана до моего отъезда, с адр<есом> отправителя, и если затерялась, то только у вас. Кроме того, ей предшествовала телегр<амма>, где С<ергей> Я<ковлевич> оповещал Вас, что высылает. Времени прошло больше двух недель, Вы видите, что вещи нет, и упоминаете об этом, между прочим, в письме – мне, не запрашивая С<ергея> Я<ковлевича>). В чем дело? Ответьте.

3) В отсылаемой корректуре маленький пропуск. Стр. 106, строка 3 сверху.

– именно современников. И из современников – именно соотечественников.

Подчеркнутое красным пропущено, необходимо вставить. Последите.

4) Пойдет ли «Старинное благоговенье»?

5) – Просьба о сообщении корректурных знаков.

Жду ответа на все эти вопросы. Пока, всего лучшего.

МЦ.

Лондон, 24-го марта 1926 г.

Дорогой Димитрий Алексеевич,

С корректурой беда, поправляйте пока не поздно. Пропущен (нe послан) целый большой кусок рукописи, а именно: с половины 12 стр<аницы> рукописи по 24а. Т. е. последнее, что я получила до нынешнего – 1/2 12 стр<аницы> моей рукописи (разрезана у Вас) и соответствующая корректура. Последнее слово в тексте:

ДЛЯ СИМВО – тут отрезано.

Посылаю Вам страницу для наглядности. Пропущено, т. е. не послано Вам и не правлено мною, целых 12 1/2 стр<аниц> (от второй половины 12 стр<аницы> по нынешнюю полученную 24а).

Послезавтра буду дома, высылайте домой. Ради Бога, не подведите! 

Пропасть здесь не могла, здесь образцовая почта. И в доме заваляться негде.

Рукопись отошлю всю целиком, по окончании вещи. На корректуре «Цветника» настаиваю СТРАСТНО. Дело чести.

А с «Тылом» – слава Богу. Это Вы меня спутали, упомянув о «Шинели». С<ергей> Я<ковлевич> верно уже знает.

Читатель ограничен писателем? О да. Пример безграничного читателя – тонкая, умная, даровитая женщина, любящая Вербицкую, т. е. не могущая (силой даровитости своей!) оставаться в пределах пошлости, ставимых автором, разбивающая круг.

Читатель должен быть ограничиваем писателем! Иначе все авторы Шекспиры!

Просмотрите еще раз мою корректуру. Есть пропущенное слово. Последите, чтобы вставили. Вообще, приложите руку.

Итак 1) жду пропущенных 12 1/2 с<траниц> 

2) ЦВЕТНИКА

Мирскому просьбу заехать в Бельгию передала. Он Вам вчера писал. Всего лучшего.

МЦ.

В тот же день, письмо Тесковой А.А.:
Лондон, 24-го марта 1926 г.

Дорогая Анна Антоновна! Привет Вам и Вашим из Лондона, где вот уже две недели . Это первые мои две свободные недели за 8 лет (4 советских, 4 эмигрантских) — упиваюсь. Завтра еду обратно. Рада, но жаль. Лондон чудный. Чудная река, чудные деревья, чудные дети, чудные собаки, чудные кошки, чудные камины и чудный Британский Музей. Не чудный только холод, наносимый океаном. И ужасный переезд. (Лежала, не поднимая головы.) Написала здесь большую статью. Писала неделю, дома бы писала 11/2 месяца. Сердечный привет Вам и Вашим. Люблю и помню...

МЦ.

И – отголоски Лондона уже пост фактум.
Из письма С.Н. Андрониковой-Гальперн, St. Glltes, 15-го июля 1926 г., четверг:
…Почему я не в Лондоне? Вам было бы много легче, а мне с Вами по-новому хорошо. Мы бы ходили с Вами по каким-нибудь нищим местам – моим любимым: чем хуже, тем лучше, стояли бы на мостах... (Места – мосты – ) И почему не Вы на днях здесь будете, а М<ир>ский. Приезжайте ко мне из Парижа! Ведь это недолго! Приезжайте хотя бы на день, на долгую ночную прогулку – у океана, которого не любите ни Вы, ни я – или можно на дюнах, если не боитесь колючек. Привлечь, кроме себя, мне Вас здесь нечем.


Пастернаку, Bellevue, 1-го января 1927 г.:

...Борис, у нас паспорта сейчас дешевле (читала накануне). И нынче ночью (под Новый год) мне снились океанский пароход (я на нем) и поезд. Это значит, что ты приедешь ко мне и мы вместе поедем в Лондон. Строй на Лондоне, строй Лондон, у меня в него давняя вера. Потолочные птицы, замоскворецкая метель, помнишь?
Я тебя никогда не звала, теперь время. Мы будем одни в огромном Лондоне. Твой город и мой. К зверям пойдем. К Тоуэру пойдем (ныне — казармы). Перед Тоуэром маленький крутой сквер, пустынный, только одна кошка из-под скамейки. Там будем сидеть. На плацу будут учиться солдаты.

Странно. Только что написала тебе эти строки о Лондоне, иду в кухню и соседка (живем двумя семьями) — Только что письмо получила от (называет неизвестного мне человека). Я: — Откуда? — Из Лондона.

И Ходасевичу, почти десятилетие спустя:
15-го апреля 1934 г.

…Когда я, несколько лет тому назад, впервые подъезжала к Лондону, он был весь во мне – полный и цельный: сразу утренний, ночной, дождевой, с факелами, с Темзой, одновременно втекающей в море и вытекающей из него, весь Лондон с Темзой aller et retour, с лордом Байроном, Диккенсом и Оскар Уайльдом – сосуществующими, Лондон всех Карлов и Ричардов, от А до Z, весь Лондон, втиснутый в мое представление о нем, вневременное и всевременное.

Когда же я приехала в Лондон, я его не узнала. Было ясное утро – но где Лондон туманов? Нужно ждать до вечера; но где Лондон факелов? В Вестминстерском аббатстве я вижу только один бок – но где оно – целиком, со всех сторон сразу?

Мгновенности: места в автобусе, табачные лавки, монеты, опускаемые в отопление, случайности времяпрепровождения и собственного самочувствия, и – всюду лицо N., в моем Лондоне непредвиденного.

Город на моих глазах рассыпался день за днем, час за часом рассыпался на собственные камни, из которых был построен, я ничего не узнавала, всего было слишком много, и всё было четко и мелко – как близорукий, внезапно надевший очки и увидевший 3/4 лишнего.

Лондон на моих глазах рассыпался – в прах. И только когда его не стало видно, отъехав от него приблизительно на час, я вновь увидела его, он стал возникать с каждым отдаляющим от него оборотом колес – весь целиком, и полнее, и стройнее; а когда я догадалась закрыть глаза, я вновь увидела его – мой, целый, с Темзой aller et retour, с Гайд-Парком, соседствующим с Вестминстерским аббатством, с королевой Елизаветой об руку с лордом Байроном, Лондон единовременный, единоместный, Лондон вне- и всевременный.

Конечно, это – налет. Останься я в нем, живи я в нем, без посещений Музеев и Аббатств, где-нибудь в норе, не глядя на него, но так, кругом ощущая – он бы вошел сквозь мои поры, как я в него – сквозь его, каменные.

Есть три возможности познания.

Первое – под веками, не глядя, всё внутри, – единственное полное и верное.

Второе – когда город рассыпается, не познание, а незнание, налет на чужую душу, туризм.

Третье – сживанье с вещью, терпение от нее, претерпевание, незанимание ею, но проникновение ею.

Эта вдумчивая оглядка через плечо – последнее, что я нашла о Лондоне у МЦ.
За доступ к письмам – спасибо сайту http://www.tsvetayeva.com/ (мои книги – какие в Петербурге, а какие в переездной суете убраны в дальний угол, быстро не отыскать).
Tags: london, МЦ, биография, цитата
Subscribe

  • London

    Ну что ж, второй микрочип поставлен — все в том же прекрасном месте в самом сердце Лондона: Приятно ждать своей очереди на свежем воздухе в тени,…

  • Cornwall

    На прошлой неделе насладились наконец долгожданным отпуском — кемпинг в палатке с собаченькой (давно мечтала попробовать!), в прекрасном месте в…

  • Dogs, Flowers and Sunrises

    Забавное из актерских будней — бритиши такие бритиши! Вот такие детали о предстоящей съемке пришли мне в преддверии матча, решающего, выйдет ли…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 14 comments

  • London

    Ну что ж, второй микрочип поставлен — все в том же прекрасном месте в самом сердце Лондона: Приятно ждать своей очереди на свежем воздухе в тени,…

  • Cornwall

    На прошлой неделе насладились наконец долгожданным отпуском — кемпинг в палатке с собаченькой (давно мечтала попробовать!), в прекрасном месте в…

  • Dogs, Flowers and Sunrises

    Забавное из актерских будней — бритиши такие бритиши! Вот такие детали о предстоящей съемке пришли мне в преддверии матча, решающего, выйдет ли…