La (laute) wrote,
La
laute

мое египетское

По всему миру разбросаны "мои" места, и где, когда, при каких обстоятельствах обнаружится очередное – не угадать...
Когда-то я писала о моих местах в Шри-Ланке – вряд ли кто-то обратил внимание или запомнил эти бисеринки слов за громадами фотографий и описаний. Про Египет я умолчала – те же описания, фотографии, куда за ними...
А меж тем в Египте обнаружилось еще одно мое место – совершенно неожиданно и совсем непривычно. Оно нашлось на горе Синай – восхождение туда я уже описывала в одном посте вкратце и с намеком на юмор. Нашлось вовсе не в тот миг безвременья, когда с кучкой других туристов я сидела на вершине горы, на пронизывающем ветру, на холодном камне – уже не чувствуя холода. И не в тот, когда на горизонте сверкнул первый розоватый отблеск – такой долгожданный, так медливший с появлением, что казалось – солнце уже не взойдет, так и останемся застрявшими в небытие... И даже не тогда, когда небо разрезало яркое малиновое, потом полыхнуло оранжевым, мягко расплылось до нежного розового и осветило туманным рассеянным светом марсианский пейзаж вокруг...
Нет, это случилось после мучительного восхождения почти до самого верха – до вершины оставалось каких-то два-три десятка ступеней. От усталости и от холода руки и ноги почти не двигались, позаимствованное у бедуинов шерстяное одеяло не помогало. В голове не осталось никаких мыслей, никаких чувств – не хотелось ни забираться на вершину, ни спускаться вниз, ни оставаться здесь – хотелось просто отключиться, чтобы щелк – и тебя выключили, как надоевший телевизор. На небольшой пологой площадке у самой вершины расположились картонные домики с наспех залатанными от ветра щелями – в любом из них можно было рассесться на скамьях вдоль стен, закутаться в одеяло и пить купленный у предприимчивых бедуинов горячий чай. Все домики были забиты продрогшими туристами, и только один, самый дальний, был почему-то пуст. Именно туда и понесли меня мои негнущиеся ноги... Я забилась в самый дальний угол, закуталась в одеяло и еле слышно прошелестела, что я никуда отсюда не уйду – не приказ, не просьба, просто - констатация факта. Что-то говорил смуглый хозяин сего картонного заведения, вокруг меня суетился муж – заботливо укутывал одеялом ноги, осторожно просовывал в негнущиеся пальцы белый пластиковый стаканчик с горячим чаем - все это я помню смутно, как во сне, словно наблюдала за всей этой суетой откуда-то издалека. Потом все исчезло... Ветер свистел, пронизываясь сквозь многочисленные щели, теребил кусок отставшего от стены картона. Замер за стойкой хозяин-араб. И где-то в углу, в груде грязного тряпья, вдруг что-то ожило, зашевелилось. Груда лохмотьев оказалась по-турецки сидящим бедуином с вытянутым лицом, прижавшим к груди какой-то местный народный инструмент рода палка-два струна. Тишину разрезал дребезжащий горловой звук – я не сразу поняла, что это было – сам музыкант или его инструмент, – отзвук длился, заглушая свист ветра, дрожа и постепенно затихая. Миг тишины – и бедуин снова тронул струны. Это была магическая мелодия – а может быть, магическое место, магическое мое состояние или все вместе... Древние звуки звенели, затухали, частили, замирали, время от времени бедуин что-то подвывал в унисон, свистел ветер, дымился горячий чай в моем стакане, я тихонько раскачивалась в какой-то прострации, с удивлением ощущая, как что-то зреет внутри – легкое, свободное, просторное, как мне становится светло, хорошо, и больше никого, никого не было в этом картонном закуточке...
Не знаю, сколько я пробыла в этой гармонии. До нашего заведения все-таки добрели посетители – милая пара каких-то поляков, он – пожилой, в очках с громоздкой оправой, и она – свежая, улыбчивая. И сразу возникли шум и суета, они заметили моего музыканта, оживились, принялись что-то лопотать, улыбаясь, трогали струны, фотографировались на его фоне, он все время ласково называл ее каким-то смешным именем, похоже на кошку – Кошка то, Кошка это, Кошка, Кошка, Кошка... Я улыбнулась – они мне понравились, ко мне постепенно возвращались чувства и ощущения – я поежилась, плотнее закуталась в одеяло, обожгла губы горячим чаем... В общем, я ожила.
А потом был прилив сил, непонятно откуда взявшихся, и легкий подъем, и рассвет, и спуск с горы – уже моей, уже близкой и знакомой, и яркий солнечный свет... И – Египет, ставший моим благодаря маленькой хлипкой лачужке у вершины горы.
Tags: egypt, text, voyage, зарисовки, настроенческое, непутевые заметки
Subscribe

  • London

    Ну что ж, второй микрочип поставлен — все в том же прекрасном месте в самом сердце Лондона: Приятно ждать своей очереди на свежем воздухе в тени,…

  • Cornwall

    На прошлой неделе насладились наконец долгожданным отпуском — кемпинг в палатке с собаченькой (давно мечтала попробовать!), в прекрасном месте в…

  • Dogs, Flowers and Sunrises

    Забавное из актерских будней — бритиши такие бритиши! Вот такие детали о предстоящей съемке пришли мне в преддверии матча, решающего, выйдет ли…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 8 comments